Всем своим «Я» я показываю праздник, я праздную на сцене сейчас происходящее

Феликс Шиндер, музыкант, автор песен, лидер группы «Деньги вперед»

Из узкого проулка на Молдованке мы попали в настоящий лабиринт, зазеркалье, одесскую квартиру в несколько уровней, с внутренним двориком, огромной собакой и веселой компанией людей всех возрастов. В центре этой мистерии, с костылем в одной руке и чашкой ароматного какао в другой, нас ожидал Чеширский кот фронтмент популярной в Одессе и не только фолк-группы «Деньги вперед».

  • Ваше увлечение музыкой пошло из семьи?
  • Мама у меня музыкант. Она пианист, она играла классику, ни о каком клезмере и речи не было. Я всегда маленьким слушал, как она играла. Сейчас я понимаю, это повлияло на моё музыкальное воображение. Потому что я часто лежал вдохновленный тем, как она играет, ведь это живой инструмент. У нас дома было пианино, которое когда-то кто-то привез из Германии. Сестра у меня художник-модельер, и всегда были дома какие-то картины, эскизы. Такая семья — творческая.
Феликс с мамой Ларисой Александровной
  • А есть мелодия из детства, которая особенно запомнилась?
  • Помню, помню. Это был Лист, «Вешние воды». Напеть сложно…(смеется — прим. авт.)
  • Мама хотела отдать вас в музыкальную школу?
  • Нет, нет. Никогда.
  • Кем родители хотели, чтобы вы стали?
  • Ничего мне конкретно не предлагалось: ни музыкантом, ни художником, ничего такого творческого.
  • А как же вы тогда пришли к музыке?
  • Я вам скажу. Значит, в классе девятом в школе уже какое-то образование надо было получать. С папой я тогда не жил, а жил с мамой, сестрой и с девушкой. Никуда идти учиться я не хотел. И я начал хипповать, тусоваться, как многие творческие люди. В двадцать два, в двадцать три года у меня было накоплено какое-то количество моих впечатлений, автостопных путешествий, и я писал песни. Я писал песни, и мы начали играть. Как-то я спел песню «Лимончики». Меня куда-то пригласили, мне там заплатили. В первый раз в жизни я почувствовал, что такое быть музыкантом: тебе платят, и платят нормально. Я сделал еще какую-то песню из одесского репертуара классического, и смотрю, одесситам нравится! И мне нравится. И я пересмотрел свою биографию, и понял, что я идеальный персонаж для исполнения этой музыки. Значит, папа дедушки у меня еврей. Я, как настоящий одессит — еврей необрезанный. Потом, я торговал в детстве с мамой на нашем оптовом рынке «7-ой километр», у меня это неплохо получалось. А мама села после фортепиано за швейную машинку, и я даже начал немножечко шить. И мне стало понятно — все вместе это, прямо вот, супер сложилось! Любую музыку музыкант, чтобы быть успешным, должен продать. И у меня начало получаться. А продать приятно!
В одном дворике на Молдованке…
  • Музыканты жалуются, что в Украине заработать тяжело. А вам удается?
  • О любой творческой профессии все говорят одинаково: «У нас нет денег, нет связей, поэтому мы не можем делать что-то грандиозное». Это все неправильный подход к вопросу. Важный момент: можешь ли ты делать что-то другое помимо этого. Если не можешь, то делаешь это! Конечно же, со временем, ты будешь в этом все лучше и лучше. Потому что ты взрослеешь, у тебя появляются потребности, ты уже не можешь сидеть на шее у родителей, надо зарабатывать. И вот когда получается еще и заработать этим: по чуть-чуть, по чуть-чуть — цены растут. Если ты как-то развиваешься, все получается.
Феликc со своим гитаристом Женей (по прозвищу Инженер Кучурка)
  • Расскажите про ваш успех.
  • Успешность у музыканта выражается только в одном. Если на твой концерт приходят люди, значит ты успешный. Если людей приходит все больше и больше, значит твоя популярность растет. В Одессе мы коллектив, который стабильно собирает больше всего народа. Мы ездим на гастроли по всему миру с нашей музыкой, одесской. Это я тоже считаю признаком успеха. Когда ты чувствуешь от людей обратную связь, это и есть успех.
  • Как рождаются ваши песни, насколько в них выражен клезмерский компонент?
  • Мы играем то, что у нас лучше всего получается — это весь одесский репертуар. Я сочиняю песни, в том числе и на клезмерскую тематику. Песни рождаются, если у тебя интересная жизнь. Если ты чем-то живешь, живешь интересно, тогда у тебя получается песня. Если нет, то, может быть, стоит заняться чем-то другим.
  • Чем бы вы занимались, если бы не занимались музыкой?
  • Я, наверное, как все одесситы, торговал бы чем-то. Ну а вообще, я авантюрная душа, путешественник …
Феликс с Инженером Кучуркой решили заглянуть в кастрюли в поисках съестного на одной из кухонь одесской квартиры.
  • Какие цели вы перед собой ставите прямо сейчас?
  • Цели у меня: записывать песни и записывать клипы. У меня есть одна такая большая цель: писать песни, которые будут важны для людей, будут важны для их души. Вот это самая основная цель.
  • Какой концерт вам запомнился больше всего?
  • У меня есть две сцены. Одна сцена — это концерты открытые для всех желающих, вторая — это корпоративная сцена. Обе эти сцены очень интересные и разные. На корпоративных концертах случается больше забавных или экстремальных случаев, чем на открытых концертах, когда люди приходят, танцуют.
  • Расскажите про ваше участие в «Голосе страны». Кто вас подтолкнул пойти на шоу?
  • Я не считал, что я — артист, который может пойти на ТВ-шоу. Но у них есть менеджеры, которые ищут по каждому городу артистов, артистов через артистов, и мне позвонили, и предложили поучаствовать. Вот они и подтолкнули собственно. А давай? А давай! Я пошел с Женей (гитарист, по прозвищу «Инженер Кучурка» — прим. автора) и Олегом, своим аккордеонистом. Пошли, как-то зацепились, прошли слепые прослушивания, потом первый этап, второй, третий, четвертый… И я тогда хорошо понял, по обратной связи, по реакции массы людей, что им, оказывается, это нравится. Вообще, важно не что ты поешь, а как ты поешь. Многие слушают песни Бориса Гребенщикова, Земфиры, там нет четкого смысла по тексту, но есть манифест, и этот манифест люди чувствуют. Важно, чтобы у тебя был манифест.
  • Какой ваш манифест?
  • У меня манифест – свобода. Свобода личности. Когда я выступаю, для меня важно, чтобы я чувствовал связь с настоящим, в независимости от того, корпоратив это, концерт на две тысячи человек или фестиваль в Германии, где большинство народу не понимает, о чем ты поешь. Главное, всем своим «Я» я показываю праздник, я праздную на сцене сейчас происходящее!
  • Вы себя чувствуете по-настоящему свободным, или артистическая жизнь, концерты все же вгоняют в какие-то рамки?
  • Рамки есть у артиста, есть напряжение разного рода, как в коллективе, так и личного характера: «Хорошо ли я сейчас пою?» Или: «Когда я сочинил последнюю песню? Давно это было!» Это напряжение нужно. И это ощущение, что что-то неидеально получается, необходимо для того, чтобы стремиться. И когда получается что-то сделать путем усилий, например: вот ты стараешься, стараешься, а сочинить песню не получается… И, оп! Вдруг приходят к тебе слова! Или на сцене я чувствую: вот сейчас я предельно честный, предельно открыт, и эта песня сейчас звучит, так, как никогда. В эти моменты ты чувствуешь себя ближе к тому идеалу, к которому стремится каждый певец. Честность.
Феликс активно интересуется здоровым питанием и даже практикует вегетарианство… Но как пройти мимо слоек, которые пекут хозяйки на Молдованке?
  • Вас часто критикуют и за что?
  • Да, постоянно. Учитывая, что я пою одесские классические песни, обязательно кто-то подойдет, обычно человек постарше, за 60, за 70 лет, и скажет: «Феликс, там другие слова». Я говорю: «Да, это наша народная песня, в ней варианты слов, куплетов, переписывались десятилетиями, и я, если захочу, могу и свой сочинить». Если ты поешь народные песни или классические, или клезмерские композиции, почему бы не привнести туда себя? Кому-то не понравится — на здоровье! Главное, чтобы мне нравилось. Сначала мне вообще говорили, что я фигней занимаюсь: кому это надо? Это действительно надо не такому большому количеству людей, и, возможно, я не выйду на какую-то большую сцену, а, возможно, и выйду. Меня это интересует постольку-поскольку. Интересует с той стороны, опять же, возвращаюсь к успеху, что хочется быть успешным. Я мужчина, у меня есть амбиции.
  • Какой концерт вам запомнился больше всего? Случались ли курьезы на выступлениях?
  • Несколько. У нас был концерт в Южной Америке, в Эквадоре, в Макасе для местных native people. Мы приехали в смокингах и играли там «7:40» и «Хава нагила», и всю такую классику-классику, и им нравилось, они все танцевали! Вот это невероятно: глубокий генетический код как-бы заложен, и все работает.
  • Как-то мы играли в Париже для одного очень-очень богатого человека из России, это было лет 5 тому назад, и как-то откровенно он начал нас унижать: «Давай, играй музыкант! Я тебе плачу, давай!» Было тяжело, знаете, не хотелось чувствовать себя униженным , но хотелось работать, потому что деньги лились рекой. Мы тогда таких денег еще не видели. Вау! Это было на грани: надо ответить — тебе хамят, ты отвечаешь —тебе платят, ты говоришь: «Спасибо!» — и идешь дальше. И мы играли семь часов в этот день. Семь часов. Потом ходили вечером с этим товарищем по Парижу, с его дамами, и играли «Лимончики» в сотый раз! Я помню очень хорошо этот концерт.
Феликс и его девушка Александра.
  • То есть, надо было какой-то компромисс находить. И вы его нашли.
  • Да, просто часто спрашивают: «Ты продажная шкура, ты будешь играть, если будут платить и унижать тебя?» И этот момент тогда настал! Это происходит прямо сейчас, и надо как-то отвечать. Думаешь: да, елки-палки, я нормальный человек, и ничего страшного со мной не произойдет. Но иногда бывает, что ты говоришь: «Концерт сейчас будет закончен, если вы не отойдете со сцены». Знаете, люди бывает лезут к микрофону, просят сыграть Майкла Джексона или еще что-то.
  • Часто музыканту приходится проявлять характер?
  • Регулярно, регулярно. Я буквально вчера сказал своему гитаристу: «Я очень хочу выходить на сцену так, и вести себя так, чтоб никакая зараза не думала сунуться на мою территорию». Это моя территория. Очень хочу, чтобы я научился эмоционально ставить эти границы. Мне сейчас 32 года, я работаю по частным мероприятиям, пятый, шестой год, и на таких концертах лезут. Я разговариваю с людьми, это уже способствует тому, чтобы почувствовать себя поближе к артисту, и это не способствует тому, чтобы выставить границу. Я думаю, что когда я стану чуть постарше, то у меня появится больше опыта, я научусь это делать.
На кухне нижнего яруса Александра варит ароматное какао для Феликса и гостей.
  • Расскажите про клезмерскую музыку в Одессе, она развивается, она тут жива?
  • Слово «клезмер» для массы людей, даже музыкантов, представляет собой что-то неясное, и большинство не знают, что это такое. Как известно, клезмер — это музыка восточно-европейских евреев. Действительно, в Израиле многие песни, которые мы считаем известными в этом жанре, никто и не знает. Там музыка не изобилует всякими «еврейскими» штучками. В Одессе эта музыка народная. То есть, это народная одесская музыка — клезмер. Это, правда, не столько музыка, сколько песни — куплеты, например. Они исполнялись, игрались именно евреями Одессы. Например, скрипачи, все знают этот образ, это уже такое клише: Одесса — скрипачи — евреи. Что они играли? Они играли, конечно, все: по кабакам, по свадьбам, похоронам и так далее. Сейчас, если не говорить о таком клише, как «одесский скрипач», то это музыка, популярная среди старшего поколения, это песни, которые они слышали в детстве, и некоторые до сих пор знают какие-то куплеты на идиш. Вот позавчера я пел на 16-ой станции Фонтана, на дне рождения у одного богатого человека, такого одессита-одессита. Пел «Папиросы», и он знал один куплет на идиш. А в Украине, в других городах, этот язык не остался. Он остался только среди религиозных людей, а в Одессе он просочился в сленг, вот эти все словечки «бикицер» и так далее — это одесское изобретение, это одесская рЭчь. Она родилась от бедных евреев. Мы сейчас находимся в районе Молдаванки. Молдаванка – знаменитый бандитский район Одессы в прошлом, и тут же бедняки-евреи, которые грабили, сидели в тюрьмах. Там на идише, иврите рождались всякие шутки-прибаутки. Это выходило наружу вместе с ними, и в какой-то момент начинались куплеты. Это не имеет отношения к той клезмерской музыке, которую играют в Европе, они же не играют русскоязычные истории. Но в нашем городе это неразрывная культура.
Фирменное какао от Александры.
  • То есть не просто Украина — родина клезмерской музыки, а именно Одесса?
  • Есть, конечно, музыка местечек еврейских, но она не так дошла до современности, как одесские песни. Та же песня «Лимончики», которую исполняют все вокруг, это песня, предположительно, авторства Якова Ядова, филателиста и куплетиста. В то время, когда она была сочинена, если бы правительство узнало об авторе, его бы по головке не погладили, поэтому песня стала народной, но по словесности понятно, что это его речь. Одесса — богатый город, до 30-х, 40-х тут были деньги. Сюда приезжали люди заработать, в том числе и музыканты, а местечки в то же время теряли свою экономическую привлекательность, люди из них уезжали. Одесса оставалась городом важным, экономически развитым. А развитие культуры всегда тесно связано с экономическим состоянием, в том числе и для этой музыки.
  • Как эту музыку можно осовременить?
  • Надо сочинить хороший трек. Есть куча музыки которая звучит на радио. Она должна соответствовать тем же стандартам. Она должна звучать, нужен саунд продюсер, гениальный саунд продюсер, который скажет: «Я знаю!» Убрать какие-то инструменты, звучащие по-старому, и заменить новыми, и сделать из этого, возможно, дискотеку. Это если про музыку, а если слова –нужно сочинить классный текст, который будет резонировать с происходящим тут и сейчас.
  • Среди ваших поклонников много молодежи?
  • Шуткой отвечу: встречает меня молодая девушка, и говорит: «Вас очень любит моя бабушка!» Я говорю: «Спасибо большое!» Сначала слушали люди постарше, им не хватало музыки, которую они знают. Потому что, большинство того, что звучит сейчас в эфире им тошно слушать, ровно, как и мне. Они: «Ой, ой, как сыночка поет, на моей свадьбе танцевали под эту музыку. Сорок лет назад!» А потом, когда люди приходят на концерт, это уже приходит молодежь и дети маленькие. Если ты зажигательный персонаж, они будут слушать, они будут через тебя воспринимать эту музыку, через твою яркость.
  • Я терпеть не могу вот этот замшелый клезмер, под который косят. Прекрасно видно, когда люди не живут этой музыкой, этим надо жить, делать что-то соответствующее, надо вырасти в семье, где у тебя будет заложена основа для такой музыки. А если человек сегодня играет одно, а завтра –другое, послезавтра – третье: одел жилеточку, не дай Бог — кипу, и вот он уже клезмер-музыкант. Вот от этого мне тошно. Я понимаю, что иногда это продается. А музыканты делают все, чтобы выжить, работы всегда мало, хочется больше заработать. А есть коллективы классные. Надо все время гастролировать, надо все время писаться на студии, это очень важный момент. Надо искать, надо пробовать, надо расширять репертуар. Когда человек внутри этой музыки, у него получается. А в основном, «Хаву нагилу» выучили, и все — мы клезмер-музыканты.
  • Какое напутствие молодым людям, которые хотят стать музыкантами, как понять, что это твоё?
  • Это очень просто. Если ты без этого не можешь, то это твое. Если ты можешь делать что-нибудь другое, то может и не надо мучиться музыкой. Люди советуют часто, советуют и могут тебе этим помешать. Нужна уверенность. Музыка — это призвание, и от призвания особо не уйдешь. Я надеюсь, по крайней мере.
Vechirnya Автор:

Обсуждение закрыто.